Электронная версия журнала

ШИЗОИДНЫЙ РАДИКАЛ, ИЛИ НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ВЕЩИ

«Секретарь-референт» №7 2005 / Психологический практикум

Общая характеристика

В основе этого радикала лежит специфическая особенность мышления. Какая? Давайте сначала разберемся, что же такое «мышление».

Обсудим на примере. В качестве подспорья возьмем какой-нибудь известный, хорошо нам знакомый предмет. Скажем, стол. Внимательно рассмотрим его и перечислим качества, которые нам удалось в нем обнаружить… Позвольте, уважаемые читатели, автору вести речь о его собственном столе, поскольку за вашими столами ему сиживать, к сожалению, не приходилось. Вы же смело используйте собственную мебель.

Итак, у стола есть размер (в случае автора – чуть больше метра в длину, шестьдесят сантиметров в ширину и около семидесяти – в высоту), цвет (коричневый, а у вас?), качество материала, из которого он сделан (умолчим), вес (стол достаточно тяжелый, но все же его можно приподнять в одиночку), количество опор-ножек (четыре – у кого меньше или больше?) и т.д. У стола есть еще и характерная форма – горизонтально расположенная плоскость (столешница), удерживаемая на определенном (удобном для сидящего человека) уровне посредством вертикальных опор.

Теперь вопрос: какое из перечисленных качеств является самым главным, принципиально важным, делающим этот предмет именно столом, а не роялем, телевизором и т.д.? Кто сказал «цвет»?! – Разумеется, форма. Именно форма, поскольку она и определяет предназначение стола – служить предметом мебели, на котором удобно располагать различные принадлежности для приема пищи, орудия труда, приспособления для игр и т.д. Изменится то, что мы с вами сейчас называем формой (допустим, плоскость-столешница расположится не строго горизонтально, а под углом в сорок пять градусов) – предмет перестанет быть столом. Но если изменится только цвет (коричневый перекрасим в черный) или материал (сделаем не из дерева, а из металла) – стол останется столом. Надеюсь, это понятно.

Среди самых разнообразных по цвету, размеру, весу, деталям формы и т.д. предметов мы легко находим столы. Да, конечно, столы бывают обеденные, письменные, журнальные. Но всех их объединяет этот главный родовой признак: горизонтальная столешница на вертикальных опорах. Специфическая форма стола настолько врезается нам в сознание, что оказавшись (вообразим на минуту!) на инопланетном космическом корабле или производя археологические раскопки древнего города и натыкаясь на знакомую нам горизонтальную поверхность, мы уверенно определяем: это стол, а что же еще?

Не отдавая себе в этом отчета, мы, уважаемые читатели, только что проделали основные операции познавательного психического процесса, именуемого мышлением.

Бросив взгляд на окружающие нас предметы и остановив его на столе, мы осуществили так называемый «первичный синтез». В нашем сознании перестало существовать все, кроме стола. Разложив конкретный (автор – свой, вы – свой) стол на отдельные элементы-качества (форму, размер, цвет) и оценив каждое из них с точки зрения значимости, мы провели анализ; собрав все опять в единое целое, но уже в иерархической последовательности качеств: сначала – самое главное, затем – все остальное, освоили вторичный синтез или просто «синтез».

Поняв, что такое «стол» и разделив все мыслимые столы на группы: обеденные, офисные, верстаки и т.д. (в зависимости теперь уже от второстепенных, а не принципиально важных качеств, которыми наделены все эти предметы без исключения), мы осуществили классификацию, а осознав роль и место стола среди других предметов, поднялись до систематизации.

Таким образом, мышление – это познание предметов и явлений окружающего мира через их главные, принципиально важные качества, свойства. Результатом такого познания становится понятие об этом предмете (явлении), которым человек оперирует в своих рассуждениях и действиях. Ну, вот, пожалуй, и хватит теории.

Проведем эксперимент. Вашему вниманию, дорогие читатели, предлагаются пять предметов, из которых вам предстоит, основываясь на их главных, с вашей точки зрения, свойствах, исключить один – лишний в этом смысловом ряду.

Будьте предельно внимательны. Начали: «гнездо», «нора», «муравейник», «курятник», «берлога». Автор замер в ожидании ответа. Назовите лишнее.

Гнездо? Пожалуйста, аргументируйте вашу позицию. Вы говорите, что гнездо, в отличие от всего прочего, расположено высоко, на дереве, и в нем живут птицы? Прекрасно. А как же куры, они-то живут в курятнике? Курица – не птица? Хорошо. Принимается. Кто следующий?

Нора? Почему? Глубоко в земле? Ее нужно рыть, прилагая усилия, в то время как берлога – просто удобная для лежбища яма, которую находит медведь? Логично. У кого другое мнение?

Муравейник? В нем живут насекомые, а это – особый мир? Мир почти внеземных существ? Тем более – муравьи, которых некоторые исследователи вообще считают обладателями формы разума, альтернативной человеческому? Да, уж. Серьезная заявка на победу в нашей маленькой викторине. И, тем не менее, какой же ответ – правильный?

Курятник. Конечно, курятник. Безусловно, курятник. Ведь это – сельскохозяйственная постройка. Ее сооружают люди, а не куры. Курятник следовало бы расположить в одном ряду не с гнездом и норой, а с коровником, овчарней, конюшней…

В чем же ошиблись те из вас, кто дал другие ответы? И ошиблись ли они?

Да, с точки зрения ортодоксального мышления – ошиблись. С точки зрения шизоидного мышления – нет.

Шизоиды отличаются от всех остальных (нешизоидов, людей с ортодоксальным мышлением) тем, что понятия о предметах (явлениях) окружающего мира у них формируются на основе не только главных, но и второ-, третье- и десятистепенных по значимости качеств. Шизоиды легко создают понятия даже на основе вымышленных, предполагаемых свойств, подчас игнорируя при этом очевидные, реальные.

И главные, и малозначительные, и реальные, и иллюзорные качества предметов (явлений) могут с одинаковой вероятностью занять в сознании шизоида место основного, принципиально важного, без которого этот предмет (явление) существовать не может.

У шизоида для каждого предмета припасено несколько равновеликих по значению понятий. Не верите? Автору, представьте, удалось это доказать экспериментально.

Как-то раз, за чашечкой кофе, автор стал объяснять происхождение шизоидности своим приятелям, один из которых обладал выраженным шизоидным радикалом, второй был человеком, мыслящим гораздо более ортодоксально.

Чтобы пояснить им сущность мышления, автор взял в руки кофейную чашку и затянул привычную «песню»: «У этой кофейной чашки есть целый ряд свойств: размер, цвет, вес, качество материала (увы, в подобных объяснениях не избежать повторов), форма – чашка представляет собой емкость для жидкости… Какое из перечисленных свойств является основным, принципиально важным для этого предмета?»

Два ответа прозвучали молниеносно и одновременно, как выстрелы на дуэли.

«Форма, емкость», – сказал ортодокс. Шизоид ответил… Внимание! «Смотря… для чего… использовать».

Каково?! «Смотря для чего использовать». Для чего же еще, возникает закономерный вопрос, можно использовать кофейную чашку, как не для того, чтобы пить из нее кофе?

Все люди, дорогие друзья, делятся – в зависимости от того, какой ответ они дают на подобный простой вопрос – на две неравные части: на шизоидов и на всех остальных.

Несмотря на несколько шутливый тон, выбранный автором, и на не вполне серьезные обстоятельства, в которых проходил этот эксперимент, надеюсь, вы уловили нечто принципиально важное. А именно: на что бы ни смотрел шизоид, о чем бы он ни размышлял, в его сознании складывается не один образ, не одно понятие воспринимаемого предмета (явления), а несколько (целый спектр!) – равновеликих по значению, равновероятных по возникновению и по дальнейшему использованию в поведении. 

Зададимся вопросом: можно ли полноценно адаптироваться к социальной среде, где преобладают ортодоксы, с таким мышлением? Нет. Так жить нельзя. Но мы не должны забывать, что реальный характер состоит не из одной шизоидности. В него включены и другие радикалы, за счет которых, в данном случае, и происходит постепенная интеграция человека в социум. В результате формируется особая шизоидная структура личности.

На некое своеобразное «ядро», представленное шизоидным радикалом, как бы наслаивается – в муках! – социально-ориентированная «оболочка», состоящая из усвоенных стереотипов ортодоксального поведения - часто формально и с некоторым искажением оригиналов. Чем больше «ядро», т.е. чем более выражена в реальном характере шизоидная тенденция, тем тоньше и ненадежнее «оболочка».

При этом «ядро» и «оболочка» существуют как бы в параллельных мирах: одно – в противоречивом, своеобразном, глубоко оригинальном, нестандартном внутреннем мире, другая – среди людей. Испытывая взаимное влияние, эти структуры, однако, не смешиваются, и личность словно раздваивается, расщепляется. В одном человеке, как в коммунальной квартире, живут несколько индивидуальностей, что и объясняет название виновного в этом радикала (корень «шизо-» происходит от греческого «схизис», что означает «раскол», «расщепление»).

Мы пока не сказали о том, какова роль шизоидного радикала в обществе, в чем его социальное преимущество… Скажем. Непременно. Но вначале познакомимся с его доступными наблюдению признаками.

 

Внешний вид

Обладатели шизоидного радикала чаще всего отличаются астеническим телосложением (неразвитая мускулатура, узкая, вытянутая грудная клетка, длинная шея, длинные ноги, руки, пальцы), а также высоким ростом (вне зависимости от физической конституции в целом). Напомню, что, говоря о характерном телосложении, мы всегда должны иметь в виду, что радикал может существовать и при любом другом телосложении. Иными словами, астеник – как правило, шизоид. Шизоид – не всегда астеник.

Среди специфических для шизоида признаков оформления внешности назовем, прежде всего, отчетливую эклектичность – дисгармоничное, парадоксальное смешение стилеобразующих деталей. Причем эта особенность проявляется как в его одежде, которая часто представляет собой некую «сборную солянку» из предметов, принадлежащих разным стилям, так и в его отношении к конкретной социальной ситуации, к требованиям социального окружения. Если на официальный прием человек приходит в потертом свитере и разноцветных брюках или он в пиджаке и при галстуке, и при этом на нем джинсы и кроссовки, значит, в его характере присутствует шизоидный радикал. В выраженных случаях внешняя дисгармоничность шизоидов настолько велика, что заставляет неискушенного наблюдателя думать об их интеллектуальной неполноценности.

Что толкает шизоида на подобные эксперименты с собственной внешностью? Наука, по крайней мере в лице автора, не может ответить на этот вопрос. Возможно, собираясь на церемонию вручения Нобелевской премии и надевая при этом фланелевую панамку и меховые полярные унты, он (в своей формальной, негибкой манере) всего лишь следует рекомендации держать голову в холоде, а ноги – в тепле? Очевидно только, что знаменитый «человек рассеянный», который «вместо шапки на ходу… надел сковороду, вместо валенок – перчатки натянул себе на пятки» был на самом деле шизоидом.

Шизоидам свойственна неаккуратность, неряшливость. Оторванные пуговицы, прорехи на брюках, испачканные манжеты, вытертые до блеска локти, дырявое белье и т.п. – их удел. Опять же, трудно сказать, что мешает им привести себя в порядок. Шизоиды с трагической обреченностью будут провожать взглядом очередную оторвавшуюся и катящуюся по земле пуговицу, но не поднимут ее и уж тем более – не пришьют на место. Они, всякий раз осматривая застарелое пятно на рубашке, глубоко вздохнут, но не удосужатся его как следует застирать. Интересно, что шизоиду скорее придет в голову своеобразная мысль замаскировать или компенсировать имеющийся недостаток тем или иным экзотическим способом (например, вместо пуговицы использовать канцелярскую скрепку), чем навести порядок ортодоксальным путем.

Рука об руку с неаккуратностью идет нечистоплотность. Шизоиды редко стирают свою одежду, плохо ухаживают за волосами, кожей, ногтями. Свалявшаяся шевелюра, несвежая кожа, обгрызенные, с облупившимся маникюром (или с неэстетичной «траурной каймой») ногти, а также своеобразное амбре, исходящее от тела и белья, с головой выдают шизоида.

Есть у шизоидов и любимые средства оформления внешности. Это – капюшон (или его подобие), длиннополая, с длинными рукавами и большим воротником верхняя одежда, рюкзак за спиной или большая сумка, висящая на плече, темные очки. Представьте себе человека, надевшего на себя все вышеперечисленное (к тому же с плеером на ушах и уткнувшегося в книжку, которую он не перестает читать на ходу), и вы получите незабываемый образ типичного шизоида. Признаками шизоидности являются также длинные волосы (подобие капюшона) и, у мужчин, борода. Вся эта атрибутика неслучайна. Она отражает глубинную асоциальность шизоидов, противопоставляющих себя миру ортодоксальных людей. Шизоид посредством капюшона, очков, наушников и т.д. формирует вокруг себя некий футляр, через который очень трудно осуществлять информационный обмен с окружающими.

Шизоиды наделены удивительным даром – нет, не оформления – преображения пространства! Они моментально замусоривают все предоставленные им жилые и рабочие площади. Порядок, любовно наведенный эпилептоидом, мгновенно превратится в хаос благодаря шизоиду. Он будет оставлять одежду там, где снял, посуду – там, где поел, книги – там, где насладился их чтением. Хаос воцарится на обувных, платяных и книжных полках, в столах, в шкафах, в холодильнике – словом, везде, где это мыслимо и немыслимо. Убирать за собой шизоид отказывается наотрез, приучить его к этому невозможно.

Мимика шизоидов – это оркестр, в котором каждый музыкант исполняет свою собственную мелодию. На их лицах зачастую возникают странные гримасы, никак не связанные с характером происходящего, с актуальной ситуацией – шизоиды «витают» в мире представлений, в которых отражение реальности искажено и подчас едва уловимо. Кроме того, шизоиды не заботятся об эстетике и сдерживающем самоконтроле внешних проявлений чувств – их тягостные, противоречивые раздумья, сомнения, вычурные переживания становятся достоянием окружающих. Жестикуляция обладателя шизоидного радикала также весьма своеобразна. Ее трудно с чем-либо спутать. Движения шизоидов угловатые, резкие, неловкие, плохо координированные.

Пусти шизоида в дом, и он наверняка что-нибудь разобьет, уронит, обо что-то споткнется, зальет чаем белоснежную скатерть, опрокинет тарелку…

Шизоиды отличаются также устойчивой невосприимчивостью к культуре поведения. Человек, кашляющий или чихающий вам в лицо, не прикрывая рта, – шизоид.

Их позы неудобны, нефункциональны. Высокорослый шизоид, сидя, может казаться карликом. Его ноги, руки, туловище складываются так, что впору задаться вопросом: а могут ли вообще быть у человека такие суставы? Кажется, что поза удерживается не благодаря, а вопреки естественной структуре опорно-двигательного аппарата.

 

Особенности поведения

Полагаю, уважаемые читатели, вас не оставляет впечатление, что наличие в характере шизоидного радикала – не награда, а обуза для человека. Асоциальность, сложность усвоения и реализации даже относительно простых стереотипов поведения (грубо говоря, бестолковость), непредсказуемость поступков (никогда нельзя быть уверенным, как поведет себя шизоид, какое качество ситуации он определит как главное) – все это, без сомнения, затрудняет адаптацию. Что взамен?

Творчество! Шизоид – истинно творческая натура. Он не заставляет себя творить, он просто видит все иначе, чем ортодокс. Каждую привычную вещь, банальное явление, хорошо всем известное, набившее оскомину, шизоид воспринимает как нечто новое. Почему? Да потому, что в основу понятия предмета (явления) он помещает не главное, как все остальные, а второстепенное качество, никем другим не принимаемое всерьез.

Шизоиды рождают новизну, под их интеллектуальным влиянием меняется мир, развивается и обогащается представление о природе вещей. Не будь шизоидов – люди стали бы рабами банальности, до сих пор жили бы натуральным хозяйством (да, что там – подножным кормом!), пользовались примитивными житейскими стереотипами, не укротили бы огня, не изобрели бы колеса…

Однако шизоидность – не синоним высокого интеллекта. Интеллект – интегральная характеристика познавательных процессов (мышления, памяти, внимания, восприятия и др.), и у конкретного человека он может быть каким угодно: высоким, средним, низким… Уровнем интеллекта будет определяться уровень «прозрений» шизоида. А от этого будет зависеть отношение к нему социума. Кого-то будут считать «деревенским дурачком», «чудаком», а кого-то – философом.

 

Посильные задачи

За какую бы задачу ни взялся шизоид, он непременно в процессе решения отклонится от намеченной цели.

Следует попутно сказать, что человеческая деятельность подразделяется на шаблонно-регламентированную и творческую. Шаблонно-регламентированная деятельность имеет заранее поставленную четкую цель и определенный алгоритм (технологию) ее достижения. Например, хирургическая операция или процесс грунтования холста под будущую картину. Творческой следует называть деятельность, представление о результате которой и способе (технологии) его достижения меняется (формируется) в процессе самой деятельности: «шила милому кисет, вышла рукавица»[1].

Для обладателя доминирующего шизоидного радикала всякая деятельность (в том числе рутинная, бытовая, в процессе которой обычно пользуются устоявшимися ортодоксальными стереотипами) становится творческой. На любом ее этапе любая мелочь может послужить причиной для отступления от магистральной технологической линии (так называемое «соскальзывание»). Воспрепятствовать этому невозможно, даже посредством жесткого контроля. Это можно только предвидеть.

Там, где новый, оригинальный взгляд на вещи необходим (наука, искусство, бизнес) – без участия шизоида в креативной группе не обойтись. Там же, где работу следует выполнять строго по шаблону, шизоид страшнее врага. Врага можно вычислить и перетянуть на свою сторону, шизоида – ни за что. Поручите ему вытачивать гайки на токарном станке – он с энтузиазмом изготовит тридцать оригинальных вещиц, причем некоторые из них будут напоминать гайки, но ни одна не будет сделана по стандартному образцу. Это касается и предметов, и идей. Лучше всего шизоиды чувствуют себя в виртуальном пространстве, ими самими созданном. Поэтому они находят свою комфортную профессиональную нишу в программировании, конструировании, писательстве, изобразительном искусстве и т.п. Конечно, далеко не все плоды их труда становятся близкими и понятными окружающим. Однако, мир, как говорится, не без шизоидов. Обладатели этого радикала тянутся друг к другу, становясь если не едино-, то одинаково нестандартно-мышленниками.

 

Особенности построения коммуникации

С шизоидами общаться сложно. Поэтому рекомендуется, во-первых, устанавливать с ними формально-доброжелательные отношения, держась на дистанции и не пытаясь без нужды проникнуть в темные глубины их своеобразной души. Во-вторых, не падать духом, не видя результатов от попыток научить их уму-разуму. Результаты появятся, но позже (когда? – трудно предугадать: может, завтра, а может – через двадцать лет совместной жизни). В-третьих, если вы не выполнили первой рекомендации и сблизились-таки с шизоидом душевно – не бросайте его, несите в полной мере ответственность за того, кого «приручили».

Обидеть шизоида – все равно, что малого ребенка. При этом будьте готовы к тому, что он может к вам охладеть, так же неожиданно и беспричинно, как привязался.

Мы уже упоминали, что для шизоида воспитательное воздействие, дружеский совет близкого человека может не иметь значения, в то время как замечание случайного знакомого может оказаться вдруг принципиально важным. Правы те, кто этим рационально пользуется. Хотите повлиять на шизоида – вложите ваши слова в уста психолога, священника, врача, друга семьи, соседа и т.п.



[1] При этом то, что принято называть творческой профессией, включает в себя как элементы творчества (поиск новой формы, новой сути), так и шаблонно-регламентированную деятельность (наработанные профессионалом стандартные технологии).

В.В. Пономаренко,
врач-психиатр, психолог, генеральный директор ООО «Линтер»

Статья опубликована в журнале «Секретарь-референт» № 7, 2005.

Купить этот номер в электронном виде

Подпишитесь на нашу рассылку

Рассылка о новых материалах в блоге и новых номерах журналов. Отправляется в среднем 1 письмо в 2 недели.